"Меня пугает чувство неуязвимости у миллениалов". Интервью с экспертом ВОЗ о пандемии COVID-19

27 марта 15:15

"Меня пугает чувство неуязвимости у миллениалов". Интервью с экспертом ВОЗ о пандемии COVID-19

27 марта 15:15

Брюс Эйлвард — старший советник гендиректора ВОЗ, один из самых высокопоставленных мировых чиновников, которые борются с пандемией коронавируса. У него почти 30 лет опыта борьбы с полиомиелитом, Эболой и другими болезнями.

В феврале он возглавлял миссию ВОЗ в Китай, которая оценивала эффективность их мер по борьбе с коронавирусом, и своими глазами видел, на какие шаги пошел Пекин. Сейчас он делится опытом с правительствами и поддерживает связь с оперативными группами ВОЗ, которые борются с COVID-19 в эпицентрах вируса по всему миру.

Nash.live перевел интервью Эйлварда изданию Time, в котором он рассказывает, чем закончится пандемия, когда мир вернется к нормальной жизни, и просит относиться к COVID-19 всерьез.

Вы ожидаете дальнейшего распространения COVID-19?

Если мы вернемся назад и посмотрим на Китай, — они обнаружили вирус в начале января, у них началась полномасштабная борьба, на которую они бросили все силы. Они рассчитывают оправиться к концу марта — это полные три месяца.

Глядя на Европу, Северную Америку, Ближний Восток, мы видим, что находимся сейчас в фазе экспоненциального роста. Мы все еще наблюдаем, как вирус очень, очень быстро распространяется, — даже в таких серьезно пораженных странах, как Италия. У этих стран впереди еще месяцы борьбы.

Если взглянуть на другие части света — например, Африку, — и части индийского субконтинента, — мы видим, что это только начало. Несмотря на то, что у них очень мало случаев, если внимательно посмотреть на этот график, — там тоже фаза экспоненциального роста.

Если заглядывать в будущее, чего Вы ожидаете? COVID-19 когда-нибудь исчезнет?

Похоже на то, что серьезная эпидемия этой болезни охватит всю планету — если только в южном полушарии все не пойдет по-другому. Вопрос вот в чем: исчезнет ли вирус полностью? Или будет возвращаться циклическими волнами? Или в конце концов мы столкнемся со слабым *эндемическим заболеванием? Большинство людей считает, что первый сценарий, при котором вирус полностью исчезнет, очень маловероятен. Он слишком легко передается, так что либо волны, либо слабое заболевание.

Много чего будет зависеть от того, что делаем мы как страны, общества. Если мы будем быстро тестировать каждый случай, быстро изолировать случаи, то сможем сохранять низкое количество случаев. Если просто надеяться на карантин и закрытие границ, не отслеживая каждый случай, тогда каждый раз, как мы будем снимать ограничения, вирус может волнообразно возвращаться. Так что будущее зависит как от вируса, так и от нас и наших усилий.

Как долго, по-Вашему, эта вспышка будет влиять на жизнь в США и Европе? Через сколько мы вернемся к нормальной жизни?

Нужно сравнивать со странами, которые уже прошли через это — Китаем, Южной Кореей, Сингапуром. Эти страны находятся на очень ранних стадиях, если они бросят на это все силы, может быть, у них впереди два жестких месяца, если нет — чуть дольше, может, три месяца.

Сейчас мы видим, что они только частично принимают меры... У них немного другой подход, чем был у Китая, и вопрос в том, сработает ли такой подход и ограничится ли все несколькими месяцами, как в сильно пострадавшем Китае?  Или это затянется так надолго, что социальные и экономические последствия будут ощущаться дольше, чем кто-либо ожидал?

Есть ли основания переживать о второй волне заражений в Китае?

Конечно, и Китай переживает. Когда мы были в Китае, вещь, которая меня сильно потрясла, особенно в сравнении с Западом, — когда я общался с губернаторами, мэрами, и у них количество случаев стремительно падало — кое-где сократилось до однозначных чисел, — я спрашивал: "Так что вы делаете сейчас?" Они сказали: "Готовим койки, покупаем аппараты ИВЛ, готовимся". Они сказали: "Мы не надеемся, что вирус исчезнет, но мы рассчитываем, что сможем контролировать наше общество, нашу экономику и систему здравоохранения. Мы не можем снова допустить такую ситуацию".

Сталкивались ли Вы с тем, что политика брала верх над здравоохранением или тормозила реагирование?

Нет. Я знаю, многие не согласятся с моим мнением. Причины проблем в некоторых странах в том, что у них не было консенсуса либо насчет серьезности заболевания, либо насчет его заразности. У вас должен быть консенсус по поводу того, что вы имеете дело с чем-то серьезным и очень опасным для вашего общества и людей. Иначе вы просто не сможете добиться поддержки общества, — а это первостепенно для принятия мер и их осуществления. 

Почему в Италии такой высокий уровень смертности?

Совокупность факторов. Если вы посмотрите на Италию и на ее возрастной состав, — это вторая самая старая страна в мире после Японии, люди об этом забывают. Более пожилое население, для них это заболевание более опасно и они с большей вероятностью могут умереть.

Какие страны  сейчас уязвимы больше всего?

Все уязвимы. Но, конечно, большой вопрос — что случится, когда это начнет распространяться по странам с низким доходом, у которых нет таких медицинских возможностей, как, например, в Африке.

ВОЗ призывает страны "тестировать, тестировать и тестировать". Есть какие-то конкретные страны, которые делают недостаточно тестов?

Намного легче сказать, кто делает достаточно. Их можно по пальцам пересчитать — это Китай, Южная Корея, Сингапур.

Есть сообщения о том, что от коронавируса умирают люди, не имеющие других заболеваний. Что ваши команды знают о том, кого убивает вирус?

Что меня сейчас ужасает по мере того как вирус распространяется на запад, — это чувство неуязвимости у миллениалов. Ничего подобного. Десять процентов людей, которые лежат в интенсивной терапии в Италии, — в возрасте от 20 до 40 лет. Это молодые, здоровые люди без сопутствующих заболеваний.

Мы не понимаем, почему у некоторых молодых людей болезнь прогрессирует и они умирают, а у других нет. Мы не можем это предвидеть.

Что бы Вы сказали молодым людям по всему миру?

Это одно из самых серьезных заболеваний, с которым вы столкнетесь в своей жизни, — поймите и примите это. Это опасно для вас как для отдельного человека. Это опасно для ваших родителей, ваших дедушек и бабушек, всех пожилых людей в частности и вашего общества в целом. Вы — часть большого сообщества, часть цепочки передачи. Если вы заражаетесь, вы все намного усугубляете и подвергаете опасности других людей, а не только себя.

Никогда, никогда не недооценивайте новую болезнь — мы еще слишком многого не знаем. Мы знаем только, что она будет убивать молодых людей, что молодые люди будут болеть в больших количествах. Вы должны это признать.

Что должна делать страна сразу после закрытия границ?

Тестировать, тестировать, тестировать. Но тестировать не всех подряд, а случаи подозрения. Потом — эффективно изолировать подтвержденные случаи. И в-третьих — карантин.

Как, по-Вашему, все это закончится?

Это закончится победой человечества над еще одним вирусом — в этом нет сомнений. Вопрос в том, как быстро и в какой степени мы примем меры, чтобы минимизировать ущерб, который может причинить эта штука. Со временем у нас будет лечение, будут вакцины, мы стремимся к этому.

Потребуются совместные усилия и терпение населения всей планеты, потому что в конце концов это будет население, которое остановит эту штуку и замедлит настолько, чтобы взять под контроль.

Если Вы обнаружили ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

Подпишитесь на НАШ в социальных сетях

Комментарии

фото пользователя
Для комментирования материала или зарегистрируйтесь
+ Больше комментариев

Новости партнеров

Загрузка...
^