Перекроем кредитами: какие финансовые потери несет Украина из-за риска эскалации и как их закрыть?

Перекроем кредитами: какие финансовые потери несет Украина из-за риска эскалации и как их закрыть?
22 февраля 14:39

Перекроем кредитами: какие финансовые потери несет Украина из-за риска эскалации и как их закрыть?

22 февраля 14:39

От двух до трех миллиардов долларов в месяц Украина теряет из-за рисков эскалации. Такую "вилку" дал замруководителя Офиса президента Ростислав Шурма. Это, по его словам, потери из-за остановленных инвестиций, дополнительной инфляции, сокращения авиаперевозок, падения туризма. То есть за два месяца от украинской экономики отваливается одна условная программа МВФ. Экономические эксперты рассказали Nash.Live в чем ошибка таких оценок, по каким направлениям в первую очередь бьет риск эскалации и как это остановить.

Алексей Кущ, экономист:

- Я бы о прямых потерях сейчас не говорил. По туризму, если заглянуть на сайт Госстата, доходы за год меньше, чем озвученные потери. 14,5 млрд грн гарантий авиаперевозчикам – это только гарантии. Слава богу, ничего не случилось и деньги платить не придется. Увеличилась страховка судов, которые идут в украинские порты, пару дней была блокада Одессы. Но нашли альтернативные маршруты, а увеличение страховки на стоимость фрахта сильно не повлияла.

Девальвация нацвалюты – это, с одной стороны, плохо. С другой стороны, таможня соберет больше доходов в гривне от импорта.

Прямые потери есть, но они очень специфические. Рынок внешних заимствований практически закрыт – никто не будет одалживать, а если и будет, то дорого. Внутренний рынок заимствований тоже в кризисе: нерезиденты уходят, и ОВГЗ на первичных аукционах Минфина покупают только госбанки. Но рынок госдолга начал закрываться по причине изменения политики Федеральной резервной системы США. Нерезиденты сейчас уходят со многих рынков развивающихся стран.

Но есть более страшные косвенные потери, о которых у нас практически не говорят. Украина с февраля 2015 г., со времен "Минска-2" по международной классификации была страной с военным конфликтом низкой интенсивности. Таких по миру несколько десятков и препоной для прямых иностранных инвестиций это не было. Вспомним, сколько сюда зашло денег под зеленую энергетику.

С сегодняшнего дня мы страна с перманентным конфликтом и риском полномасштабной войны. Суверенные риски в Украине возросли на несколько порядков, и мы должны забыть об инвестициях. В перспективе ближайших нескольких лет это чревато потерями десятков миллиардов долларов.

Сейчас Украине нужно переходить к эндогенной, закрытой модели развития, основанной на внутреннем потенциале. Нужно прекращать отток капитала из страны, аккумулировать его в национальной экономике, переформатировать фискальные настройки из стимулирующих экспорт капитала в стимулирующие его реинвестицию.

Нужно пройти экономическую модель, которую применял Израиль в 60-70-х годах, когда он находился под угрозой крупномасштабной войны с сильной коалицией арабских стран и у него были непростые отношения и с арабскими странами, и с Западом. Только после подписания мирного соглашения с Египтом Израиль начал раскрывать свою инвестиционную модель. После соглашения с Иорданией и разрушения военного потенциала Ирака приток иностранных инвестиций в Израиль ускорился. Сейчас он привлекает в 4-5 раз больше инвестиций, чем мы – около 20 млрд долл. в год. Но до конца 70-х годов у них была закрытая модель развития, основанная на внутренних ресурсах и ресурсах еврейской диаспоры. У нас такой диаспоры нет, но внутренних ресурсов еще достаточно много. В этом кроются и риски, и возможности, и площадка для мозгового штурма.

Подсчеты представителей власти, думаю, связаны с тем, что попытаются выбить какие-то кредиты у Запада. У него будет моральная рефлексия, ответственность перед Украиной за то, что система западных ценностей дала уже вторую осечку за последние восемь лет. Первая – это беззубая реакция на аннексию Крыма. Вторая – сейчас.

Накануне мы выкупили долгов на 1 млрд долл., что можно воспринимать как махровый лоббизм. В июле 2020 г. мы выкупили долгов будущих периодов почти на 1 млрд долл., когда нужно было инвестировать эти деньги в медицину. В январе на миллиард, когда их нужно было аккумулировать на стабилизацию экономики, оборонной сферы, социального сектора. Мне кажется, что наше Министерство финансов превратилось в аналог инвестиционной компании.

Реструктуризация долгов – это сейчас задача №1, которую любой вменяемый политик должен был делать. Первое окно возможностей для этого было в 2014 г., второе в 2020 г. на фоне коронавируса. Оба мы профукали. Сейчас открывается третье окно. Нужно проводить реструктуризацию всех долгов внутренних и внешних, долгов, которые государство брало у частных кредиторов, международных финансовых организаций – МВФ, ЕБРР, других государств. Нужна отсрочка 15-20 лет, снижение процентной ставки (по долгам МВФ она низкая, а по долгам частных кредиторов и по еврооблигациям с 7,5% нужно снижать до 2-3%), списание 40-50% долга.

Это пакетное требование нужно выдвигать по горячим следам прямо сейчас. Через пару месяцев ситуацию заиграют. Рефлексии Запада на это более чем хватит. Скажу больше, в марте 2020 г., когда начался коронавирусный кризис, и наша экономика остановилась, западные кредиторы ждали, что Украина обратится за реструктуризацией и не понимали, почему она не обращается. Даже беспокоились – думали, что Украина придумывает какой-то жесткий план. Когда поняли, что его вообще нет, был гомерический смех. Тогда сработала жадность политических элит. Реструктуризация ставила под вопрос получение кредита МВФ. Выбирая между списанием нескольких десятков миллиардов долларов виртуальных для народа и получением 3 млрд долл. на казначейский счет для своих программ, выбрали второй вариант.

Олег Пендзин, эксперт Экономического дискуссионного клуба:

- Пока не будет четких расчетов того, как подсчитаны эти суммы, это эмоциональная оценка. Более или менее системно можно сказать о потерях валютных резервов. За 1,5 месяца они составили 2 млрд долл. и это факт. Можно более или менее четко сказать об уходе прямых иностранных инвестиций за год. Это цифры, которые поддается расчету. Остальное считается достаточно сложно.

Я бы не назвал такую цифру. Я считаю, что общий объем потерь Украины сейчас мало чем отличается о тех, которые были до обострения ситуации. Если не учитывать активный уход иностранцев и осложнение для Украины внешних заимствований.

В действительности сейчас с экономикой Украины ничего не происходит. Единственная проблема, которая возникла – с рефинансированием долга. 21 февраля опять обвалились украинские заимствования. С погашением в сентябре этого года их доходность выросла до 24% годовых в долларах. Это уму не постижимо.

Естественно, Украина на таких условиях одалживать не будет и это реальная проблема. Она решается путем предоставления помощи международными финансовыми организациями. Скорее всего, в этом году они полностью перекроют потребности в рефинансировании. Это деньги МВФ, Евросоюза и Всемирного банка, заимствования под гарантии американского правительства. Но их особенность в том, что они всегда сопровождаются политическими требованиями. В частности, есть очень тяжелое требование привести цены на газ и электроэнергию для населения в соответствие с рыночным уровнем. Это нужно обсуждать дополнительно.

Александр Охрименко, директор Украинского аналитического центра:

- Потери оценить можно только по итогам периода, а сейчас это сделать крайне сложно и оценка крайне приблизительная. Сложно даже сказать, по чему именно риск эскалации бьет в первую очередь. Поскольку по многим пунктам есть как те, кто выигрывает, так и те, кто проигрывает.

Что касается прямых иностранных инвестиций, то разговор несерьезный, их и раньше не было. Относительно валютного рынка нельзя сказать, что речь идет о прямых потерях. Например, для бюджета это плюс, экспортеры зарабатывают больше. Торговля только выигрывает: продает больше товаров, подняла цены. Да, действительно, инфляция выше. Тут мы причину нашли. Она затрагивает практически все население и это негативный фактор, дополнительная нагрузка. И эскалация на нее действительно влияет. Нервозность предоставляет возможность торговле резче поднимать цены, а уж тем более на инфляцию влияет паника.

С долговым рынком мало принципиальных изменений. Основные игроки на внутреннем долговом рынке – это Нацбанк и государственные банки. Нерезиденты действительно выходят, но с ними уходят и не настолько большие деньги, как об этом принято говорить. Например, за январь нерезиденты купили инвалюты приблизительно на 200 млн долл., но население инвалюты скупило на 300 млн долл. И тоже нельзя сказать, что тут убыток: валютный рынок на этом заработал. Так что ситуация неоднозначная. И на фоне всего этого растет как импорт, так и экспорт.

Нет и серьезной необходимости в том, чтобы государство предпринимало какие-то действия для минимизации рисков. У нас очень большая доля теневой экономики, которая на фоне паники всегда зарабатывает больше всех, работает активнее всего и поддерживает ВВП. Если в такое время в теневую экономику государство начинает вмешиваться, получается все только хуже.

Если Вы обнаружили ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

Подпишитесь на НАШ в социальных сетях

Комментарии

фото пользователя
Для комментирования материала или зарегистрируйтесь
+ Больше комментариев
^