"Єрмак не розуміє, як керувати ОП". Гео Лерос – про скандальні плівки і розкол "Слуги народу"

25 травня 20:36

"Єрмак не розуміє, як керувати ОП". Гео Лерос – про скандальні плівки і розкол "Слуги народу"

25 травня 20:36

Народний депутат від фракції "Слуга народу" Гео Лерос – про корупцію в Офісі президента, Андрія Єрмака, законопроєкт про евтаназію і відкриття музею сучасного мистецтва в Україні, про те, чому не треба було звільняти Руслана Рябошапку, а "слуги народу" перестали ходити на фракції, в інтерв'ю НАШій ведучій Анастасії Гусарєвій.

Щоб переглянути повну відеоверсію інтерв'ю, перейдіть до кінця сторінки.


Зміст

– Ваши адвокаты направили жалобу в Офис генпрокурора с требованием вернуть предыдущую правовую квалификацию дела про "пленки Ермака" и вернуть его из СБУ в НАБУ. Как так получилось, что дело попало в СБУ?

Генпрокурор Ирина Венедиктова изменила квалификацию и забрала дело из САП, направила сначала в Нацполицию, а оттуда его передали в СБУ. Это абсурд – близкий друг Андрея Ермака расследует дело против него. 

– Вы про Баканова?

Да. Как Вы знаете, это друг президента и Андрея Ермака. Как расследование может быть объективным, когда дело ведут близкие друзья? 

– Какое было объяснение тому,что дело передали в СБУ?

Никакого. Изменили квалификацию на мошенничество, мол, НАБУ такое не должно расследовать. Но в НАБУ мне подтвердили, что у дела куда более явная перспектива, чем у того же дела Гладковского.

– Какова мотивация Вашего запроса на возвращение? Вы считаете, что это подследственность НАБУ, в СБУ отвечают, что нет. Как тогда переломить это дело?

Я за максимально объективное расследование. Когда близкие друзья Ермака будут расследовать это дело, оно не будет объективным. На мой взгляд, сейчас НАБУ – самая объективная структура, которая может незаангажированно расследовать это дело. 

– Всех интересует, откуда у Вас в принципе эти пленки. В НАБУ у Вас это тоже спрашивали?

Я полностью предоставил все доказательства, факты, когда, во сколько, как и где мне это передали, и сейчас это часть следствия.

– Кто Вам это передал? Человек из правоохранительных органов или человек, который присутствовал на этих встречах?

К сожалению, пока не могу сказать, кто конкретно. Но это не те люди, которые это фиксировали. Со временем мы этих двух людей узнали, они также дали показания, подтвердили тот факт, что была передача денег и деньги передавались Андрею Ермаку его братом.

Когда президенту задали вопрос относительно пленок на пресс-конференции, он сказал немаловажную вещь... по моему ощущению, Ермак явно спланировал этот ответ. Президент очень сильно себя подставил, потому что заявил, что они знали о пленках еще летом. Получается, Офис президента знал о фактах мошенничества и торговли государственными должностями и не заявил об этом в правоохранительные органы.

– Но президент же не сказал, что они знали о факте продажи должностей. Он сказал, что знал, что Ермака будут якобы шантажировать этими пленками и таким образом пытаться ударить по нему.

Программа "Схемы" сняла, как 18 декабря брат Андрея Ермака приходил к нему в Офис с документами из своего исследовательского института. 

– Да, он говорил, что идет обсудить какие-то инициативы, потому что занимается наукой.

Так это были кадровые инициативы. Получается, либо они не заявили о существовании очень серьезного преступления, либо кто-то в ОП был в сговоре.

– Вы не удивились, что Вам эти записи передали именно в это время? Они ведь были записаны еще летом. 

Там разная датировка. Как только они попали мне в руки, я их предал огласке, сразу направил в НАБУ как законопослушный гражданин. Искренне удивлен, почему, когда кто-то в ОП знал об этом еще осенью или летом, правоохранительные органы не знали. 

– Вы спрашивали человека, который Вам передавал документы, почему Вам их передают и почему сейчас? Какая мотивация у него была? Почему сразу не главе антикоррупционного комитета или директору НАБУ?

Вы должны понимать, что обнародовать такую информацию – очень большой риск для человека, который это делает и который готов это отстаивать. Я своей позицией еще за две недели до этого показал, что от своих принципов отступать не буду. Из-за этого меня сняли с позиции советника президента. Не исключаю, что передача материала базировалась на таких принципиальных линиях.

– В ГБР жаловались, что вы не ходите на допросы по этим делам. Почему?

Я дважды был на допросе в ГБР, дважды – в СБУ. Нужно понимать, что это структура, подконтрольная Офису президента. 

– Почему Вы так считаете? Венедиктовой там уже нет. 

Венедиктовой нет, но она оставила двух замов. А она перешла в Генпрокуратуру – такую же контролируемую президентом структуру. Давать какие-либо показания в структуре, где любое расследование будет заангажированным, я посчитал ненужным и ссылался на закон про обличителей коррупции. Всю информацию до мельчайших деталей я предоставил НАБУ.

– Получается, ГБР теперь использует это против Вас. Мол, если Лерос такой честный, почему он не приходит и не предоставляет нам факты? Получается, что в публичном пространстве Ваше слово против их. И непонятно, кто победит информационно.

Во-первых, это чистой воды манипуляция. Во-вторых, я не соревнуюсь с ГБР в информационном поле – у кого зубки острее. Мне важно, чтобы те, кто продавал государственные должности, понесли наказание, – в том числе Андрей Ермак. Эти люди должны сидеть не в Офисе президента, а в тюрьме.

– У Вас есть информация только относительно Андрея Ермака по таким коррупционным схемам?

Есть разная информация. Еще я выложил в фейсбуке информацию, связанную с Киевом, как Ермак назначил "смотрящего" за Киевом – Дениса Комарницкого, вместе с Колей Тищенко, и как они сейчас под себя пытаются подмести все ключевые кафешки и назначения по Киеву.

– А зачем ему смотрящий по Киеву?

Денежные потоки. Более того, выкладывались фотографии, как Коля Тищенко выгружал из автомобиля Дениса Комарницкого коробки и заносил их в Офис президента. Мне интересно, что в этих коробках.

– У Вас есть личный конфликт с Ермаком?

А какой он может быть? Одна из важнейших инициатив, которые у меня были, пока я  был советником президента по вопросам культуры, – это музей современного искусства мирового масштаба. Я даже неоднократно подходил к Андрею Ермаку и предлагал включиться в этот вопрос. У меня ни с кем нет и не было личного конфликта. У меня априори с ним не может быть личного конфликта, потому что его должность не предусматривает политического участия в стране. Это канцеляр в офисе. 

– Вы знали Ермака до попадания в политику?

Нет. Когда весь этот конфликт произошел, мне один товарищ позвонил, сказал: "А ты не помнишь его?" Я говорю – кого? "Андрея Ермака". Я говорю – а откуда мне его помнить? Он говорит – ну помнишь, я тебе рассказывал историю, что мне за съемки фильма должны деньги? Так это вот Андрей Ермак.

– Какие у Вас отношения с Андреем Богданом?

Никаких. 

– Вы с ним не общаетесь?

Нет.

– А когда он был на должности главы Офиса президента, как происходило общение? 

Рабочее общение. Были инициативы, которые я реализовывал, была какая-то рабочая коммуникация с ним. Самая длинная произошла в октябре-ноябре, она длилась более 40 минут. Остальные встречи были техническими. В команду меня рекомендовал Кирилл Тимошенко.

– Если говорить про Ермака, после публикации пленок он с Вами не пытался поговорить или встретиться?

Когда я дал интервью о том, что Ермак очень сильно подставляет президента в Минске, Ермак подсунул президенту документ, согласно которому меня сняли с позиции советника президента. Я представляю, в какую "ванну" Ермак поместил президента и что он ему наплел, что указ был подписан. После этого я не разговаривал ни с Ермаком, ни с президентом. 

– И у Вас не было попыток попасть к президенту и спросить, почему он Вас снял с должности?

Нет. Были письма, которые мы группой депутатов направляли президенту с просьбой о встрече, связанной с Минском и давлением на общественных активистов. Ответа не прозвучало. 

– У кого лучше коммуникация с фракцией – у Андрея Богдана или Андрея Ермака?

Может, это какое-то стечение обстоятельств, связанное с уходом Андрея Богдана, может, и нет. Но какая-либо коммуникация Офиса президента с фракцией отсутствует. Более того, я общался с депутатами разных фракций, которые бывают в ОП, они знакомы с людьми, которые там не один год работают, и все они в один голос говорят, что Офис полностью перестал работать. Потому что человек, который находится на должности главы ОП, не понимает, как руководить этим Офисом.

– Вы говорили о "теплой ванне" вокруг президента, информационном вакууме. А как Вы себе это представляете? У президента же есть доступ к социальным сетям, к интернету. Он может открыть вашу страницу в фейсбуке и почитать, открыть какое-то интервью и увидеть это.

Я очень надеюсь, что он хотя бы изредка это делает и у него появляется доступ к объективной информации. Что касается того, как это делается – никакие встречи президента с другими депутатами, другими людьми, не проходят тет-а-тет.

– А раньше проходили?

Конечно. Раньше, будучи советником президента, я спокойно мог зайти к президенту, рассказать, что и как делается. Сейчас без присутствия Ермака этого не происходит.

– То есть он контролирует всех, кто приходит к президенту и с какой информацией?

Да.

– А для чего это ему?

По моему ощущению, то, каким образом он стал главой ОП – с помощью сплетен, интриг, заговоров, – он переживает, что кто-то может сделать подобное. Прийти и объективно рассказать, как относятся к Андрею Ермаку во фракции. Могу с уверенностью сказать, что 80% фракции относятся к Ермаку негативно.

– Из-за отсутствия коммуникации?

Из-за абсолютного непонимания, что он делает. Одно дело, когда Верховная Рада и фракция принимают какие-то решения, а другое, когда человек по всем направлениям преследует только собственные интересы.

– Но глава Офиса президента ведь не такая должность, о которой можно мечтать. Это не премьер-министр, не глава Верховной Рады, – это такой глава президентской канцелярии.

По факту, этот человек ведет собеседования с потенциальными кандидатами  на министерские должности, на заместителей, на глав районов. Почему? Как человек, будучи главой ОП, может влиять на кадровую политику?

– На пресс-конференции президенту задавали вопрос про Шефира и Ермака. Он сказал, что ни тот, ни другой не ведут переговоры с потенциальными кандидатами, единственное – могут присутствовать на собеседовании или кого-то предложить, если у них есть человек, но лично они ничего такого не делают.

Я неоднократно отправлял запросы в Офис президента, обладая информацией, как Андрей Ермак проводил собеседования с тем же "Энергоатомом", министром энергетики Буславец и рядом других людей у себя в кабинете на втором этаже. 

– Откуда у Вас такая информация?

Некоторые встречи я видел лично, некоторые  – другие депутаты. Это неоднократно происходило и продолжает происходить. 

– Вы говорили про раскол во фракции "Слуга народа". Вы не изменили свое мнение?

Это не мнение  – это фактическое наблюдение действительности. Раскол не просто идеологический, а из-за того, что нет ДНК, которое должно сшить фракцию, оно просто пропало. 

– Вы имеете в виду – общей идеи, которая бы вела всех?

Скорее, командной игры, того, что мы делаем, для кого и куда двигаемся.

– А кто, по-Вашему, должен задавать вектор такой командной игры?

Когда осенью была коммуникация ОП с фракцией, это была одна целая семья. Сейчас, когда приходит Ермак и говорит – вот кандидатура, предложение, как это было с министром Буславец, – она должна занять место. Спрашивается, почему? Почему фракция не выбирает, это же мы несем ответственность за назначение? Ответа на такие вопросы не прозвучало.

Главная причина, которая раскалывает фракцию, – отсутствие коммуникации. Отсутствие понимания, кто с какой целью туда пришел. Повесить на грудь значок народного депутата – мало. Зачем ты пришел? Что ты должен и хочешь сделать? Ответов на эти вопросы, уверен, половина депутатов не сможет дать.

– Вы для себя выделяете какие-то группы влияния в Вашей фракции? Кто-то говорит, у вас есть группа Коломойского, Ахметова, соросят…

Мне абсолютно безразличны теории заговора.

– Ну а Вы к какой группе себя относите?

Ни к какой. Это Ермак пытается найти, кто за мной стоит. В том-то и дело, что никто. Это лучшее, что может быть. Потому что если бы кто-то стоял за спиной, я уверен, Ермак бы уже позвонил ему и сказал притихнуть. А видите, у него не получается. 

– Может, это кто-то такой, кому Ермак не может позвонить?

Назовите мне такого человека, которому он не может позвонить. Я сам по себе, и это уникальность того, что я делаю, потому что нет никаких рычагов влияния. Они пытались найти что-то, связанное с творческой деятельностью, – я принципиально буду на этом стоять и идти до последнего. 

Я понимаю, что политика – грязная вещь. В обществе есть впечатление, что когда кто-то из политиков что-то говорит, он не является субъектом – он явно это делает в интересах какого-то человека или группы людей. В чем преимущество творческих людей? Это люди, которые не стесняются сказать свое мнение. Поэтому часто в творческих сферах могут быть разногласия, громкие диалоги. Я сохранил этот принцип, придя в Верховную Раду. У меня есть свое мнение, я вижу, как совершаются неправильные процессы, и я не буду об этом молчать. 

– Я не сомневаюсь, что Вы будете об этом говорить и что Вы реально хотите побороть продажу должностей и коррупцию. Но зная, как формируется политика, – когда за человеком никто не стоит, очень легко найти на него какие-то рычаги влияния. И обычно их находят и начинают влиять – через что угодно. Например, через исключение из фракции, как это было в предыдущем созыве с Томенко и Фирсовым. Через семью, знакомых. На Вас так повлиять нельзя. Тогда возникает вопрос – Вас, наверное, кто-то крышует, что на Вас нельзя повлиять? Есть ли у Вас такая защита, что Вы можете себе позволить ни от кого не зависеть?

Отличный пример – когда я подал (информацию о "пленках", – ред.), на меня за пару дней открыли n-ное количество дел. Это пример того, что никого нет за спиной. Они сначала пытались юридически на меня надавить. Когда это не сработало, кто-то из фракции начал намекать, может, тебе нужен какой-то другой интерес, чтобы ты перестал критиковать?

– Вам предлагали деньги?

Мне предлагали выбрать, что мне нужно, чтобы я перестал критиковать. У меня вариантов не было, я сразу их отсек, меня абсолютно ничего не интересует. Я поставил свою репутацию на кон, как и многие другие, придя в парламент, потому что для многих политика – это грязная, грязная история. И когда ты становишься политиком, ты начинаешь своей шкурой нести ответственность за любые действия. Я не готов жертвовать своей репутацией в интересах каких-то отдельных людей.  Я несу ответственность за свои действия, за то, как я голосую, какие решения принимаю. 

– Если отмотать время назад, Вы бы пошли в Верховную Раду? Уже зная и имея такой опыт.

На 100% – да. Даже с пониманием того, что я оказался в команде людей, которые переборчиво относятся к тому, что говорить, а что не говорить, – все равно пошел бы.

– Какова Ваша основная цель на посту народного депутата?

Я – идеалист. Мне хочется видеть результат деятельности. Хочу видеть, как страна развивается, как у нас открывается музей современного искусства, хочу видеть, как туристический поток увеличивается, как приезжают туристы из других стран и говорят – вау, этот город и эта страна расцветает. Хочу видеть этот результат. А пока я вижу только какое-то крышевание, направление потоков из одной стороны в другую.

– Сколько законопроектов, которые касаются искусства, современного музея, туристического сектора Вы уже подали?

Я хотел подать еще в ноябре, но Министерство культуры попросило повременить, так как началось разделение на Минспорта и Минкультуры. И. о. министра Фоменко попросила это перенести, чтобы мы вместе смогли доработать закон о перемещении культурных ценностей и можно было принять его уже полностью доработанным. Сейчас он на финальной стадии. Думаю, где-то месяц-два – и мы подадим этот законопроект.

Еще будет закон о меценатстве, которого очень сильно не хватает в современной культуре. Если изучить европейскую практику подобных законопроектов, он принимается в сфере образования, спорта и культуры. Так как в нашей стране есть много лазеек, как злоупотреблять этим законопроектом, нужно его максимально точно и хорошо доработать.

Суть законопроекта: например, вы меценат, обладающий большим исредствами. Вы понимаете, что готовы сделать подарок стране – например, построить музей современного искусства. И часть средств, которые вы потратили на создание этого музея, вычитается вам из налогов.

– Вы уверены, что Ваши законопроекты поддержат? Я так понимаю, что сейчас у Вас с фракцией неоднозначные отношения.

На этой неделе у нас было голосование относительно депутатов, которые должны были войти в конкурсную комиссию по отбору главы ГБР. Я выступил и попросил коллег не поддерживать. И вы видели результат голосования, видели, как меня поддерживает фракция? Думаю, это ответ на вопрос относительно любой законодательной инициативы.

– Вы обещали через полгода-год внести законопроект про разрешение на эвтаназию.

Да, он в процессе. Мы с представителями комитета здравоохранения как раз находимся на финальной стадии изучения других государств, где это уже разрешено. Думаю, мы с коллегой Митей Гуриным в ближайшее время это сделаем. Может быть, уже через пару месяцев. Я закладываю это время с расчетом того, что это должно обсуждаться в общественности. Карантин, понимаете? История с пандемией внесла очень много диссонанса во все сферы – и с культурой, и с законодательной деятельностью. Одно дело – созваниваться по зуму с коллегами, другое – когда ты сидишь за одним столом и начинаешь поднимать тонкости.

– Как Вы думаете, он будет поддержан? Вы же понимаете, какая сразу поднимется дискуссия.

Главные противники – церковники. Но с другой стороны, есть ряд тяжелобольных неизлечимых людей, для которых каждая минута – это боль. На такой стадии, когда обезболивающие не помогают и это просто приносит мучения. Если это выбор тяжелобольного человека... Не просто любой желающий может принять это решение, это обязательно тяжелобольной неизлечимый человек.

Есть ряд общественных организаций, которые это поддерживают. Когда я сделал это заявление, они вышли на меня и сказали – давайте вместе это делать. Я уверен, что с помощью серьезных общественных слушаний этот вопрос будет урегулирован. Когда люди начнуть видеть примеры, почему это надо и как это было легализовано в других странах.

– Сейчас у нас нет министра культуры. Вы не предлагали свою кандидатуру на эту должность?

Светлана Фоменко сейчас в министерстве, я считаю ее глубоко компетентным человеком. Она до этого работала в Минкульте заместителем и сейчас работает. Она обладает знаниями и готова слушать. Не вижу никаких препятствий, чтобы этот человек стал министром культуры.

– Почему ее тогда не назначают?

Все просто – Андрей Ермак искренне пытался назначить свою кандидатуру, Карандеева, который сейчас является у него советником по вопросам культуры. Он когда-то работал госсекретарем в министерстве и принимал решение по выделению госсредств на создание аудиовизуальной продукции, которую получали компании Ермака. Там около 100 млн грн. Ермак хочет назначить своего человека, который будет направлять потоки денег. Мы выступили от комитета, что не согласны с таким подходом и, насколько я знаю, эту идею уже отбросили.

– Но Вам же удалось как комитету повлиять, значит, Ермак не такой всесильный?

Был бы очень серьезный конфликт, когда комитет культуры не поддерживает кандидата, а Офис президента бы на нем настаивал. Тем более, культурная сфера очень тонкая и очень громкая. С этими людьми не получится просто не считаться. Их мнение нужно учитывать. Мы можем говорить о дорогах, о заборах, о трубах, но культура – это направление, которое должно объединять общество, а не разъединять. Поэтому назначать туда просто технического знатока системы – это не работает. Это должна быть иголка, которая должна сшить и объединить все направления. 

– А Бородянский был хорошим министром культуры?

Я считаю, да. 

– Почему тогда он ушел в отставку?

Он написал очень неплохую концепцию по гуманитарной стратегии и ему не дали закончить то, что он начал. Ему предлагали остаться как министру культуры, он был противником отделения Министерства спорта, но Ермак принял это решение. Для него это было ключевым. 

– Почему так принципиально не разделять эти структуры?

Мы еще до выборов рассматривали, как может развиваться страна в гуманитарном направлении. Хорошим примером было, как это реализовано в Британии и в Сингапуре. Британский пример был самым интересным – он за короткий период показал хороший результат. Хорошо равняться на развитые страны, но многие берут финальный результат и не смотрят, как они к этому пришли. Мы как раз рассматривали, как они дошли до успеха в гуманитарной политике, по чуть-чуть принимая те или иные законопроекты.

– Почему Вы приняли решение пойти в команду Зеленского? 

Желание изменений, глобальных изменений. Я реализовал один из самых громких арт-проектов в стране. Когда в 2015 году я начинал проект, связанный с культурой,  когда в гугле набирали "Kyiv street art", "Ukraine street art", это давало около 60 тысяч упоминаний. Сегодня – более 20 миллионов упоминаний. Это результат туристической деятельности, результат, когда приезжает кто-то и ему есть что посмотреть. Я посчитал, что это возможность для реализации более масштабных проектов. 

У нас нет ни одного музея современного искусства. Например, Бильбао был промышленным городом, там не было туристического потока. Но когда там открыли музей современного искусства Гуггенхайма, который разрабатывал Фрэнк Гэри, это стало туристической меккой Испании. Начали открываться маленькие галереи, начали приезжать туристы, это начало развивать инфраструктуру, малый бизнес. У меня была такая же цель здесь на общенациональном масштабе.

У нас приятельские отношения с Кириллом Тимошенко. У меня была концепция с законопроектами, с инициативами, я просто встретился и презентовал. Если смотреть на всю нашу команду, я единственный человек, который из команды пришел реформировать сферу культуры.

– Попадание в первую двадцатку списка партии в политике стоит одну сумму, от 20 до 50 – другую. У каждой партии разная "такса". Была ли в Вашей партии такая такса?

Насколько я знаю, нет. Но я знаю, что в региональной были политике какие-то кураторы, как Илья Павлюк. Меня больше смущает то, что сейчас происходит в городе. Как расставляются люди, отвечающие за местные выборы, и по какому принципу. Например, как решили, что Тищенко должен отвечать за подбор команды? Кто эти люди, почему они туда входят, почему муж сестры Коли Тищенко – соучредитель одной компании с Денисом Комарницким, теневым "смотрящим" за Киевом? Почему туда направляются денежные потоки? Кто будет формировать команду?

– Может, Вы просто тоже хотели идти в мэры Киева?

К радости, нет. Я нахожусь на том месте, где я должен находиться.

– Вы говорите, Вас беспокоит, как это формируется. Вам некого спросить, почему так происходит?

Есть инициативная группа депутатов, которая объединилась вокруг Минска. Мы неоднократно писали письмо президенту. Их три-четыре. Ни на одно письмо нет ответа. 

– Зачем Вам находиться во фракции, в которой Вас игнорят? Вы же пропрезидентская фракция, хочется Вам этого или нет. Вы все попали в парламент благодаря Зеленскому и его реноме. Сейчас вас откровенно игнорируют. 

Давайте не будем говорить только о том, что есть Владимир Зеленский, – будем говорить и о том, что есть предвыборная кампания президента. Все почему-то переходят на персоны, но не акцентируют внимание на предвыборной кампании. Если взять предвыборную кампанию президента и разобрать по пунктам, то в том, что я совершаю, я полностью ей соответствую. Если мы обещали, что забираем у СБУ возможность расследовать экономические преступления, – почему этого не происходит?

– Я поэтому и спрашиваю. Вы шли с определенной программой, видите, что она не выполняется, и продолжаете находиться во фракции, программа которой не выполняется. Для чего?

Еще раз привожу пример голосования. Было голосование по включению двух депутатов "Слуги народа" в состав отборочной комиссии по главе ГБР. Я, многие мои коллеги и большая часть парламента считают, что это конфликт интересов. Как депутаты могут выбирать главу ГБР, который потом должен расследовать дела против депутатов? Такого не должно быть. Своим нахождением в этой фракции и позицией я показал и попросил коллег, что не нужно принимать такие решения. Результат голосования мы увидели. Любые другие такие решения точно так же обсуждаются во фракции.

Во фракции чаша кипения уже достигла максимума, и мне тяжело представить, будут протягиваться как кадровые решения из Офиса президента. Коллеги мне рассказали, что на последней фракции присутствовало около 60 человек. Люди даже перестали туда ходить.

– Все ваши депутаты говорят – мы сделаем, мы обсуждаем, мы к этому идем, мы будем дискутировать и так далее. А когда мы увидим, что вы это сделали?

Мы декларировали открытый рынок земли – мы приняли закон.

– Но он не такой открытый, как принято считать. Туда не могут зайти иностранцы, там ограничения по количеству гектаров. Я всегда спрашивала Ваших коллег, почему Вы декларируете открытый рынок земли, если его закрыли для иностранцев?

Это был компромисс, достигнутый в парламенте с другими фракциями. Я был за максимально открытый рынок земли. Вопрос относительно иностранцев должен быть вынесен на референдум.

– Как у вас сейчас происходят собрания фракции? Как вы обсуждаете инициативы?

На последних четырех-пяти фракциях я не присутствовал.

– Специально?

По объективным и субъективным причинам. Последняя фракция показала, что мы перестали туда ходить – нет связующей нитки, которая должна объединить. Обсуждения идут по такому же принципу: сначала в комитет выносится, обсуждается, потом остальное выносится на фракцию.

– Вы можете назвать самый большой провал фракции "Слуга народа" за этот год? Или что не удалось сделать и Вы жалеете об этом?

Можно сожалеть о многом, но я бы сфокусировался на том, что хочется реализовать. Самым большим провалом фракции я считаю, что не нужно было снимать Руслана Рябошапку с позиции генерального прокурора Украины. Это человек, который пришел реформировать Генпрокуратуру и начал это делать. То, что туда пришла Венедиктова и начала откатывать эти процессы назад, – это неправильный подход.

– Вы голосовали за ее назначение?

Голосовал. Генерального прокурора сняли, и я искренне верил, что человек декларировал какие-то жизненные принципы, что закон должен соблюдаться, не должно быть ручного управления. Я отнесся с доверием и проголосовал. Но по факту я понял, что это не соответствует ее позициям.

– Вас не насторожило, что перед тем, как пошли разговоры про снятие Рябошапки, была эта встреча с международными партнерами? Я так понимаю, что это было последней каплей в процессе решения. Много кто в нашей студии недвусмысленно намекал, что президенту как раз не понравилось, что на него таким образом хотели давить, мол, не посмей меня уволить.

Это не так. Рябошапка в интервью рассказал, что было причиной его увольнения: встреча, на которой присутствовал один из депутатов и тогда еще в.и.о. ГБР Венедиктова, на которой Венедиктова при президенте сказала, что Рябошапка сливает дело Порошенко. Это неправда. Более того, в еще одном интервью Венедиктова заявила, что никак не влияла и не направляла в Генпрокуратуру документы, связанные с подозрением Порошенко. Это тоже неправда – я опубликовал проект подозрения, который был направлен на прокуратуру, согласно которому прокуратура должна была открыть дело против Порошенко. Получается, человек на лжи зашел на эту должность.

По словам Рябошапки, когда он еще находился на должности генпрокурора, объективных доказательств – мы можем говорить, что Порошенко коррупционер, но если отправить дело в суд, оно развалится. У него нет перспектив.

– Какая у Вас депутатская зарплата?

С депутатскими начислениями получается около 50-60 тысяч.

– Почему меньше, чем у всех?

Зависит от посещения комитетов.

– Вы прогуливаете?

Я, например, был на обсервации, когда заседания были. По-разному.

– Вы живете на депутатскую зарплату или на свои сбережения?

Последний месяц мне абсолютно хватает депутатской зарплаты. У меня есть сбережения, которые являются подушкой, но мне хватает.

– Какой у Вас автомобиль?

Сейчас BMW. Он есть  в декларации. Я искренне не поддерживаю, когда люди приходят к власти и становятся состоятельными, но не вижу ничего плохого, когда состоятельные люди приходят к власти. Нужно все задекларировать до мелочей, чтобы потом не было никаких претензий, – когда начинают оформлять на сестер, мам, бабушек.

– Какой самый дорогой подарок Вы получали?

Картину. Знакомый художник, австралиец, подарил мне работу, которую специально для меня написал.

– Вы не скучаете по искусству? Раньше Вы могли придумать, снять фильм, нарисовать мурал, а сейчас Вам надо в 10 прийти на сессию Рады и жать или не жать кнопки.

В ноябре я снял отличный клип Pianoboy. Мне удается совмещать творческую деятельность с работой в Верховной Раде.


Якщо Ви виявили помилку в тексті, виділіть її мишкою і натисніть Ctrl + Enter

Підпишіться на НАШ у соціальних мережах

Коментарі

фото користувача
Для коментування матеріалу або зареєструйтеся
+ Більше коментарів

Новини партнерів

Загрузка...
^