Володимир Бистряков: "Перша музика, яку я написав, - похоронний марш для моєї живої бабусі"

15 сiчня 14:46

Володимир Бистряков: "Перша музика, яку я написав, - похоронний марш для моєї живої бабусі"

15 сiчня 14:46

  • В яку співачку був закоханий?
  • Чи хорошим президентом став Володимир Зеленський?
  • Як зрозуміти, що ви талановитий музикант?
  • Що може суттєво підняти розвиток української нації?
  • Як ставиться до творчості Дорна, Монатика і Тіни Кароль?

На ці та інші питання відомий український композитор Володимир Бистряков відповів в інтерв'ю телеканалу НАШ.

Якщо ви хочете переглянути повну версію відео-інтерв'ю - прокрутіть до кінця сторінки вниз!


- Ви народилися одразу після Другої світової війни. Я от хотів би, знаєте що запитати. Новорічний настрій же ж у кожного з нас, він асоціюється з дитинством. Ну, от мандаринки, Дід Мороз, Святий Миколай, ялинка, прикрашали. А от в ті часи, коли ви були зовсім маленький, яким був цей новорічний період?

- Знаете, иногда какие-то вещи очень западают в память и остаются на всю жизнь. Детали, причем. Может, каких-то больших событий  не помнить, а вот эти детали. Я помню, что первое, что у нас были всегда квартиранты. Мы жили очень бедно. Мы жили в коммуналке, и одну комнату из двух, допустим, сдавали. И помню, что у нас было так. Во-первых, мой отец, который жил в Москве, он приезжал к нам, он не жил с нами. Он мне вырезал игрушки из фанеры и раскрашивал их.

- Ничего себе!

- Да, он раскрашивал пиратов. Он раскрашивал мне Деда Мороза. И эти игрушки для меня были очень дороги, потому что  тогда шарики стоили безумные деньги. Конфетки мы вешали какие-то. Морковочку повесим, понимаете. Почистим и повесим. То есть. Но это все скрадывалось, знаете чем, это скрадывалось общей атмосферой. И вот, например, такой у нас был интересный обычай. Поскольку у нас было много соседей в квартире, это коммуналка была. Значит, жил один из бывших. Бывший, значит, он племянник был бывшего богатея Кульженко. У нас было начало Пуща - Водицы, называется дача Кульженко. Вот это был его дядя. Значит, что он делал. Он, значит, на Новый год, либо на свой День рождения, он, значит, пек пирожки. Вернее, с помощью моей бабушки накрывал поляну и созывал всех гостей. Но в один из пирожков он клал золотую царскую пятерку. Бабушка, так сказать, запекала в этот пирожок пятерку, значит. Пирожки были. И все соседи знали, пирожки, как будто это действительно были голодные годы, хотя было тогда не сладко, но тем не менее. Но что самое интересное, что пирожок с пятеркой доставался ему все время.

- Ви з самого дитинства з музикою. Як так вийшло?

- Да, было такое. Бабушка меня забрала с улицы, потому что я был хулиганом. Я был первым фарцовщиком в Киеве, наверное. И мы обдирали иностранцев, как липку. Тогда не было, не шла речь о шмотках, не шла речь тогда о валюте, шла речь только о том, чтоб менять значки, монеты. А, если нам доставалась жвачка, тогда это вообще было запредельное что-то. Их не было ни в магазинах, нигде. Жевательная резинка американская, это был для нас целый праздник. Ею делились просто - ну, на, пожуй!

- А ви їх десь караулили?

- После 57-го года, после Фестиваля, наконец появились иностранцы в Киеве, первые иностранцы. И я помню, когда за афроамериканцем шла толпа. А некоторые хулиганы, значит, старались к нему поближе подойти, чтоб прикоснуться, пачкается он или нет. Это был первый афроамериканец.

- Не було йому образливо?

- Нет, это, видно, был богатый турист, он приехал на ЗИМе, с персональным переводчиком. А остальные приезжали - поезда дружбы, все. И мы, конечно, дружно их обдирали. Они тоже взамен что-то предлагали. Понимаете? Вот такое дело. Но буквально там были целые своры бандитские. Бабушка меня от них забрала и определила в музыкальный кружок, где меня начали учить всему. Меня начали учить композиции. Меня начали учить балету. Меня начали учить вокалу, драматическому искусству. Я был такой комплексный. Медведева, моя первая учительница. И вот, они научили меня до того, что, когда пришло время написать свое первое произведение музыкальное, я написал и посвятил это бабушке. Это был похоронный марш.

- Ого! За що так?

- Ну, так, с намеком таким. И когда она собирала всех гостей за этим столом, который богатей наш накрывал местный, коммунальный, вот, она говорила - давай, говорит, Володя, садись, врежь  этот марш и все с гордостью говорила - он мне сказал, что, когда я умру, я не услышу. А сейчас, пожалуйста, композитор живой, я живая. Еще была такая хорошая фишка. Она любила меня брать на кладбище с собой, и говорит, значит, и я здесь когда-то буду лежать. Значит, я обливался слезами и соплями, кричал - бабушка, не умирай! Потом прошло лет 5, я понял, что она по-прежнему жива, как Ленин для всех. Я сказал - бабушка, хватит меня водить по кладбищам, ходи сама. Ну, вот такие вот маленькие старческие заморочки были у нее. Но, тем не менее, это был самый для меня родной человек. Мама моталась, мы жили ведь без отца, мама моталась по халтурам, преподавала всяким всевозможным детям всяких всевозможных композиторов, Шамо, Майбороде, Лятошинскому и т. д. То есть, вот так я тоже вошел в какие-то. Да, вот, Сильванский тогда еще был, Николай Осипович. Это был потом мой учитель. Вот. И я так вошел в музыку. Вы знаете, первоначально, конечно, мне это очень не нравилось, потому что детство закончилось. И мне это не нравилось, очевидно, аж до последних классов школы музыкальной. А потом я вдруг понял, что это мой единственный язык, с которым я могу, так сказать, общаться с людьми различных, так сказать, возрастов, различных национальностей. Они меня будут понимать. 

- І всі вони розуміють.

- И вы знаете, сейчас иногда бывает так где-нибудь там, на перегоне, ВИП зал какого-нибудь аэропорта, я смотрю - рояль стоит. Значит, шум, гам. Я сажусь, и стоит мне прикоснуться к клавишам, тихо причем. Вдруг шум стихает, как по команде, и все начинают слушать. Хотя я не играю на публику. Но, очевидно, вот эта энергетика, которая передалась мне от бабушки, от моего, так сказать, детства, она, очевидно, действует на людей, и слава Богу. Я ведь кроме всего еще, не знаю, знаете вы или нет, я лауреат международного конкурса пианистов. Вот. В 71-м году я привез Гран-при из Чехословакии тогдашней. Вот, и 20 лет я работал как пианист, солист, с сольными концертами, с программами классическими объездил весь Союз, за границей был и т. д. А потом уже перешел на композиторский путь.

- От, стосовно композиторства. Ви ж автор, я навіть не знаю, якщо для сучасної молоді таке поняття, я не знаю, скільки терабайт музики Ви написали для сучасних фільмів і мультфільмів. Це дуже багато. Тому що от я намагався зрозуміти, що з того переліку фільмів і мультфільмів я знаю особисто, навіть там якісь кадри передивлявся. Дуже багато. Я от що хотів запитати. Зараз для українських дітей, і не тільки українських, світових дітей та й дорослих, в принципі, символ різдвяних свят і новорічних "Щедрик" український. Ну, тому що його популяризували саме в американських фільмах. І ми там, до прикладу, в якихось, на початку 2000-х, ми не знали про те, що "Щедрик" знає весь світ. А тоді "Щедрик" був таким популярним? От в ті часи?

- Да. Пели тогда "Щедрик". Но Вы знаете, немножко аналогии с песней "Дорогой длинною", романс, который возродил, знаете кто? Ансамбль Битлз, как ни странно. Они посоветовали одной из певиц этот романс, и он потом пошел по миру гулять. То же самое и со "Щедриком". Ну, Вы знаете, вместе со щедриком у нас замечательная есть песня "В лесу родилась елочка", которая была написана в 1912-м году учительницей музыки. И очень замечательная, так сказать, песенка американских погонщиков оленей "Джингл Беллз". Она, собственно, стала гимном, так сказать, международным вот этих самых рождественских особенно, вот я до сих пор не могу понять, почему весь мир Рождество отмечает, так сказать, более пышно, чем Новый год. У нас немножко наоборот получается.

- Ну, може, це просто з традицією якось пов’язано. Історичною традицією, яка там склалася століттями, певне. Для мене це теж було дивно. Навіть поляки сусідні, от вони зараз  готуються дуже активно зустріти.

- Вы знаете, у меня есть своя версия. Потому что у них Рождество до Нового года, а у нас после, когда уже все, и надо добавить хорошо, понимаете. А у них, так сказать, вот такое дело. Ну, у каждого свои праздники, конечно. Важно, чтоб не навязывать друг другу.

- А до речі, як Ви ставитесь до того, що зараз новостворена Православна церква України ініціювала перенесення свята Різдва, але вони так, знаєте, ненав’язливо це роблять. Ну, тобто, у вас є право вибору, але ми вітаємо і 25 грудня.  

- Ну, пусть они и празднуют, как говорится, желаю им здоровья и добра, понимаете. Это тот, кто учреждает свои праздники, пусть он празднует их первым, вот. А есть такие вещи, которые находятся  в глубинной памяти у людей, в их костях, так сказать, в мозгу. И их не вышибешь. Это и 9 мая, это и Пасха, это и Новый год, и то же Рождество. Это вещи, которые уже ни переименованиями, ничем, так сказать, их. А если начинаются кампании, то эти кампании, прежде всего, против инициаторов этих нововведений, будем так говорить. Потому что не все нововведения, они идут на пользу, далеко. Есть нововведения со знаком минус, как бы кому-то досадить.

- Ну, слухайте, а якщо ми говоримо про різних вірян, так є ж право вибору. Ми ж взагалі живемо в століття, коли у кожного там є свій вибір. Хтось хоче 25-го, хтось хоче 7-го.

- Вы знаете, мы, к сожалению, были свидетелями, когда этот выбор убивали бейсбольными битами крепкие хлопцы мирянам, в целом ряде храмов, понимаете? Когда изгоняли старух, стариков изгоняли из этих храмов. Когда поджигали храмы. Так что, я категорически против того, чтоб навязывали, так сказать, свои догмы, свою веру, вот. Это все должно делаться добровольно. И вообще, в такие вещи, как вопросы веры и языка, я  бы не советовал вмешиваться, так сказать, любым правителям. Потому что это пахнет очень нехорошо.

- Якщо порівнювати радянські часи і от все те, що було до 91-го року на новорічних столах, тим паче, у вас так багато було друзів, і все те, що сталося після того, як імперія розпалася. Коли з-за кордону масово почали завозити всякі там ласощі, от Ви пам’ятаєте, яким був стіл в 89-му і 92-му? 

- Конечно. Вы знаете, даже, если брать гораздо раньше, если брать гораздо раньше, то столы были, естественно, скромнее. Потому что, знаете, мы жили периодами, когда было больше продуктов, когда было меньше, когда вдруг продукты исчезали. В начале 90-х вообще были пустые прилавки. И тогда приходилось "доставать", знаете, вот было такое выражение - "выбросили" и "дают". Не слышали, нет?

-  Нет.

- Вот, там выбросили и дают. И люди становились в очередь и брали независимо от того, им это нужно или нет. Они потом перепродавали, что-то меняли. Румынские там сапожки выбросили и дают. Там югославские стенки выбросили и дают. И хорошо было артистам, у которых были знакомые, которые приходили с записочкой. Там писали записочку, значит, нужно подойти там склад №7, допустим, да. Нужно, чтобы никого не было, постучать там 4 раза условным звуком, приоткроется дверь, сказать - я от Павла Петровича, а Степан Ильич есть? Да, пожалуйста. И это, значит, все. И там строго по разнарядке все. Или, допустим, я помню, когда Илюша Ноябрев уезжал куда-то заграницу, там в крутую заграницу, Монголию. И его, значит, куда-то пропустили в распределитель ЦК ВЛКСМ в Москве. И он, когда увидел это торжество дубленок всех этих, он обалдел. Говорит, Вам сколько чего? Бесплатно, причем. Сколько чего? У Илюши так глаза, он чего-то взял так, непонятно, потому что не привык к такой халяве, понимаете.  А потом, когда все появилось, исчезли деньги. Когда деньги были, не было товара. Сейчас, как говорится, товар есть, но, как говорится, исчезли деньги. Или наоборот, получается, что у нас растут цены. Или, допустим, сейчас доллар падает. Казалось бы, как говорится, радоваться надо, скоро будет по 8, если б цены так же падали, как доллар, а нет!

- А що краще, на Вашу думку, коли є гроші, але немає вибору, чи, коли є все ж таки вибір, але.

- Я считаю, краще, коли є гроші, і є вибір. Еврейская такая простенькая мудрость.

- Я, знаєте що хотів у Вас спитати, от в пізній період, да, в період застою на новорічних столах радянських людей з’явилися традиційні страви, там олів’є, шуба.

- Ну, это всегда было, кстати. Это не было дефицитом.  Мясо было дефицитом. Икра была дефицитом. Крабы были дефицитом. Вот такие деликатесы всякие.

- От, я до чого. І, навіть, я дитина 90-х, і теж кожен рік там 30-те, 31-ше грудня бабуся, мама готують цю шубу. І ти дитиною ходиш, оці запахи. І ти от розумієш, що це тільки раз на рік. Тому що десь влітку приготувати шубу було неможливо. Зараз ти заходиш у будь-який ресторан, ти заходиш у будь-який класний супермаркет, у тебе там кулінарія - шуби, олів’є. Тобто, ти кожен день можеш собі це дозволити. Ви собі дозволяєте, чи в вас є такі традиційні страви, які Ви готуєте виключно на новий рік.

- А остальное время мы копим деньги для того, чтобы купить селедку, и приготовить селедку под шубой. Ну, знаете, смотрите, в каждом времени есть свои плюсы. Первый, самый огромный плюс в том, что мы сейчас можем ездить по всему миру. То, чего не было при советской власти. Это нас унижало. Это нас раздражало. Это нас, я не знаю, обижало в высшей степени. Нас держали за детей. Сейчас тоже держат за детей. Нас изолировали, так сказать, от целого ряда фильмов, от целого ряда книг и т. д. От целого ряда артистов нас сейчас изолировали, от их влияния. Тогда нас изолировали от Запада. Это первое. Второе то, что сейчас, конечно, действительно, при наличии денег можно что-то купить, и купить интересное, конечно. И Вы знаете, я хочу сказать, что вот я не столько люблю календарные праздники, за исключением таких, как Новый год, Пасха, Рождество, сколько я люблю делать праздники своей семье сам. Потому что, если есть, допустим, какие-то деньги, вот, заработал, значит, лучше всего поехать куда-нибудь. Вот, мы, допустим, были в Египте, в одном только отеле были раз 14. Вот, мы нашли для себя хороший отель. Клуб, у нас там уже золотая карточка, все.

- Що за готель, якщо не секрет?

- Отель называется Сиера. Это рядом с Савоей находится в Шарме. И там такая общая площадь с Соха. Концерты там вечером идут, все. Такая фестивальная атмосфера. И мы вот остановились на этом своем клубе, и последние годы мы туда ездим. Если есть возможность, значит, мы садимся.

- Ну, 14 разів в одному готелі. Я був в Савойї близько там 7 разів, саме в Савойї.

- Мы тоже были как-то в Савойе.

- Але в різних готелях, окрім Сієри і там ще одного, не пам’ятаю. Але ж воно трошки набридає так.

- Да, Вы знаете, ну, как Вам сказать. У нас есть свои, так сказать, свои какие-то, будем говорить, параметры отдыха. Во-первых, это 2 - 3 часа волейбола каждый день. Это раз. Там очень хорошая волейбольная площадка. Потом, там очень тихая заводь. Хотя называется Акулья бухта, да, и тем не менее, как говорится, там всегда можно купаться. Потому что мы были в других отелях, в которых постоянно висит красный флаг и не пускают на море. Потом, там хорошая пища.  Потом, Эта Сиера, она при Савойе находится, она как бы его, так сказать, филиал, только она находится во второй линии. И потом, когда уже все знакомые люди там.

- Персонал?

- Персонал, и аниматоры. Все уже с ними так все. Я частенько себе позволяю сесть за рояль и вечером поиграть для посетителей, просто так, за бесплатно. То есть, получить удовольствие. Так что, ну, нет, мы ездим и по разным странам. Мы несколько раз были в Тайланде, раз пять. И были в Малайзии, и на Барнео, и в Сингапуре. Тот край. Там тоже очень интересно. Мы хотим детей как-то туда повезти. Ну вот заработаем, повезем.

- Я іще хотів запитати. Якщо брати, є там 5 тисяч доларів. От, є 5 тисяч доларів. що Ви в першу чергу, за своїм характером, за своїм розумінням прекрасного, оберете. До прикладу, докласти й купити нову автівку, чи все ж таки витратити на подорож до Таїланду?

- Ну, Вы знаете, на 5 тысяч долларов нову автівку это конечно, в детском магазине только можно купить.

- Ну, докласти. До прикладу, в Вас там ще десь є в банку. Що Ви обираєте, емоції чи матеріальне?

- Я недавно закончил мюзикл один, вот. Со мной рассчитались, я купил машину супруге. 

- Машинку маленькую?

- Ну, она на ней ездит. Маленькая, небольшая. Но тем не менее. Хюндай такой. Потому что она меня доставала тем, что нужно было детей туда увезти, детей туда привезти. У нас постоянно школы. У нас постоянно какие-то кружки. И все время  мне отрываться от работы, это просто, это не роскошь, вторая машина, а просто, говорится, это необходимость, понимаете. Тем более, расстояния. Потому что я, например, из машины не вылажу. У меня постоянно, то Святошино, то еще что-то такое. То кума там где-то проведать надо. То, опять же таки, куда-то съездить. Вот. А 5 тысяч долларов, я Вам скажу, можно еще доложить и поехать отдыхать в тот же Таиланд.

- Ні, ну а все ж таки. Якщо на терезах от, якщо на вагах, або матеріальне, або емоції, що б Ви вибрали?

- Эмоции. Во-первых, они продлевают жизнь. Элементарно. Эмоции продлевают жизнь больше, чем, если ты себе купишь новую плазму, или там накупишь шмоток, или еще  чего-то. Я заметил, что время течет совершенно иначе в поездках. После поездок ты приезжаешь совершенно другим человеком. А если еще две недели волейбола, это вообще, как говорится, ты уже просто, как Ван Дамм в лучшие его годы. И кроме того, как вам сказать, знаете, они как-то насыщают, богаче духовно становятся люди, оттого, что они смотрят другую жизнь, они сравнивают. Потому что есть страны, рядом с которыми мы живем просто как богачи, как не странно. Вы знаете, вот у нас недавно только уехала подруга моей тещи, Наташа, она живет сама в Венесуэле, то есть, у нее муж там. Мы были в Венесуэле, там свадебное путешествие было, конечно, это отдельный разговор. Все, у них пенсия, пенсия, вот можете себе представить, два с половиной доллара, пенсия. Это что-то 40 тысяч боливов. Все! Это пенсия, два с половиной доллара. Выкручивайся, как можешь. Люди крутятся, как только могут. Да, там у них дотации. Там у них продуктовые наборы. Там им что-то еще, чтоб эта беднота, так сказать, не роптала. Там им оружие раздали. Понимаете, есть люди, которые живут хуже, чем мы. Так что, вот когда на это посмотришь, как-то вот и эта жизнь кажется не особо, так сказать, тошнотной, понимаете, несмотря на все наши, вот, извивы. 

- Знаєте, коли прийшов в Україну безвіз, Петро Олексійович Порошенко вийшов так, да, в усіх інтерв’ю, з усіх каналів говорив - от тепер можна поїхати у Відень, чашечку кави, тра-та-та-та-ра-та-та. І за 2 буквально роки з’ясувалось, що не більше 2 мільйонів українців відвідали Європу без візи.

- И то, половина из них мыть горшки, понимаете, и собирать фрукты.

- Так чи інакше, пенсіонери і люди, які, от Ви кажете, що там пенсія два з половиною долари в Венесуелі, в нас пенсіонери живуть там на півтора долари в день. Отак, якщо порівнювати з пенсією, яку вони отримують. Але так чи інакше, от я так навіть по собі, кажу - бабушка, в мене залишилась одна бабушка. Я кажу - ну, давай, от ми тебе посадимо на автобус, і автобус тебе відвезе на море, до Одеси хоча б. Кажу - ми тобі все там профінансуємо. Та нє, каже, та що ви собі, залиште. І ми її переконували майже все  літо, допоки сезон не завершився. Я от у Вас що хотів спитати, це розуміння того, що немає грошей, тому собі не можеш щось більше дозволити, наприклад, от полетіти в якусь Європу. Чи це просто така, знаєте, радянська історія, коли люди старшого покоління краще витратять на щось, там, от дітям, онукам, або там собі щось купити, аніж на ці емоції?

- Знаете, мне кажется, что, когда человека, так сказать, вытаскиваешь  из его привычного социума куда-то, где лучше, где вкуснее, где ярче, а потом он туда возвращается, это был такой Валерий Комиссаров, тележурналист, который вывез как-то бомжа в Париж. И об этом сделали передачу. Натурального бомжа. Он, правда, потом выхлопотал квартиру однокомнатную. Но, тем не менее, тоже для него это было, так сказать, для этого бомжа. А ему показали Париж, действительно, с хорошим бюджетом передачка была там. Поводили там по Монмартру, по Елисейским, и т. д.  Зашли и в Сакре-Кёр, вот. И потом, значит, опять любимая мусорка, где он там пять бутылок найдет, ему хватает на день их, чтоб сдать и себе купить что-то. Понимаете, очевидно, вот старики не хотят сравнивать. Они уже, так сказать, немного устоялись в этом своем, так сказать, видении мира, в котором они живут, понимаете. Ну, и хорошо. У меня, кстати говоря, это касается не только стариков. У меня есть знакомые, которые вот ездят отдыхать, допустим, там, под Одессу, допустим, или куда-то в Крым, сейчас даже ездят. Хотя сервис там никакой, понимаете, никакой. Я помню эту Ялту, которая провонялась по этой Набережной шашлыками, что сил нет ходить. Это не отдых. И потом, такое же самое делается и в этих отелях. Или там под Одессой где-то что-то. Я говорю - ребята, вы за эти же деньги можете съездить в Турцию или Египет. Не едут. 

- Ви згадали Крим і Одесу. Як Ви думаєте, чому, до прикладу, Єгипет, Туреччина і інші такі, ну, вони ж не зовсім  багаті країни, Єгипет так точно, чому їм вдалося, а нам з такими, ну, я не знаю, Одеса це ж перлина просто історична! Море є, все є. Крим, гори, все є, а не вдалося. Чому? 

- Потому что там бы, наверное, Свинарчукам и Парубиям сразу бы голову бы отрубили, понимаете, за те шалости, которые они допускают с бюджетом государственным. Я помню, что, я, когда спросил о качестве лекарств в Египте, мне сказали - за подделку лекарств у нас смертная казнь.

- Так, до речі.

- У нас к этому делу относятся, к смертной казни, как к непонятно что, это дикари могут себе позволить! А дикари, и в Америке есть такие дикари, и полно таких дикарей в Китае, понимаете, и арабские страны. Но вот они с помощью жестких мер навели у себя порядок. А мы не можем.

- До речі, тиждень тому в Білорусії до смертної кари приговорили в черговий раз якусь людину, що Євросоюз засудив дуже сильно. Може, через це?

- Вы понимаете, мы  слишком оглядываемся на Евросоюз, а китайцы не оглядываются. Понимаете, вот дело в чем, дело все в том, насколько Евросоюз уважает ту или иную страну, чтоб так сказать, диктовать им свои условия или нет. Они слишком уважают Китай, или слишком уважают Саудовскую Аравию, понимаете, чтоб там пукнуть в их сторону. А нас они не уважают, поэтому они нам и диктуют, или той же Беларуси. Но в Беларуси порядка больше, чем у нас, понимаете. При всем, при том, что при отсутствии ресурсов, при отсутствии, так сказать, каких-то ярких там. Но, тем не менее, они на 4-м месте, по-моему, по крупнотоннажным грузовикам. Понимаете, это такие вещи, которые, так сказать, они делают себе тихой сапой. А потом на торговле с нами они как обогатились, понимаете. Типа, не торгуем с Россией, поэтому это все идет через Белоруссию. Так что, если у них там есть смертная казнь, он там победил преступность, понимаете. А у нас это все цветет, так сказать, буйным цветом.

- Володимир Юрієвич, ми з вами завершуємо зараз цей рік, починаємо новий, ну, як здавалося ще навесні, з зовсім новим відчуттям української реальності. Української політики. Ну, тобто, після приходу Зеленського наче б то все мало б змінитися. Але не у всіх таке відчуття. От у Вас які відчуття за цей рік?

- У меня, к сожалению, ощущение, конечно, полной разочарованности, хотя я не был очарован. Просто была маленькая надежда, поскольку новый человек. Поскольку не олигарх. Поскольку не ворюга. Поскольку, так сказать, нашей вроде крови, нашего замеса. Но, когда я услышал чужие песни из его, так сказать, уст, я понял, что это продолжение той же политики, и что кукловоды не менялись. Кукловоды у нас, по сути дела, остались те же, что и были раньше. К сожалению.

- А какие песни, и какие кукловоды?

- Какие песни? Песни об угрозе севера. Песни о том, что нужно, так сказать, все это дело зажать здесь. Ну, понимаете, ну все. Землю продать. Перечислять все, это будет тема отдельной передачи.

- А ляльководи це що? Це геополітичні історії? 

- Кукловоды это те люди, которые не меняются. То есть, меняются персоналии, но, в принципе, та же политика остается, понимаете. Есть же кроме еще, как вам сказать, кроме, если брать глобально, кроме правительств разных стран западных, есть еще транснациональные корпорации, которые, в настоящее время, допустим, они  осуществили проект и они захватили полностью, допустим, юго-восточную Азию. Там сопротивляется только Китай и Вьетнам. А все остальные под ними уже. И второй проект - это захватить полностью Европу, включая Россию, ну, нас они вообще не считают.

- Захватить Россию, це дуже цікаво! 

- Да, есть такие вещи, как SWIFT, это короткий поводок, между прочим, для бизнесменов. Где бы не находились.

- Як Ви вважаєте, стосовно захвату, чи правильний фронт цього захвату. Я знаю, це я так глобально говорю про певну західну культуру, західний світ і Америку, яка його очолює. Культура, фільми, музика, цінності, вони же ж з 90-х років, як тільки Радянський Союз пішов, вони ж просто у кожного мізки захопили. І, на жаль, дуже багато людей, вони, в принципі, я не знаю,  як правильно сказати, вони не те, що захопились всім цим, вони гіпертрофовано все це сприйняли, всю цю історію.

- Яркая обертка.

- Ви не вважаєте, що те, що ми собі дозволили саме цю культуру і все це, цей весь світ західний?

- Ну, смотрите, я, например, для себя разделяю американскую культуру и весь этот винегрет, и  европейскую. То есть, знаете, вот в американской культуре, например, нет серьезной музыки, нет оперы. Есть мюзиклы, например. Да, вот есть, так сказать. У них, например, нет культуры еды, у большинства американцев. Они там все вот такие, они распухают, они вот таких размеров. Я был, это совершенно другой народ и другая планета, будем так говорить, Америка. И если мы берем европейские ценности, в их высоком понимании, то это и литература, и искусство. Та же Франция, которая поставила заслон американским фильмам, и давала большие деньги на возрождение французского кино, это были реальные шаги такие, понимаете. Сейчас они захлебываются от своей толерантности, они запустили к себе мигрантов, которые сели им на голову полностью. И у них сейчас идет начало кризиса. Но те базовые ценности, которые у них были, я готов был воспринимать их и, Господи, Боже мой, мы учились на европейской музыке. Мы захлебывались этими итальянскими фильмами, французскими фильмами. Мы мечтали услышать французский шансон, настоящий. Не блатной шансон, а французский, понимаете. Это все. А то, что, допустим, сейчас у них пошла сейчас, так сказать, пропаганда ЛГБТ.  Допустим, там, и то, что у них пропагандируется в музыке, которая вдалбливается в головы, пропагандируется кич в искусстве, когда выходят на сцене Парижской оперы голые актеры, которые, тряся своими, так сказать, гениталиями, что-то такое пытаются донести до зрителя, это дает свои плоды, конечно. Посмотрите, что делает Богомолов в Москве сейчас. Это тихий ужас, понимаете, когда на сцене могут испражняться там, совокупляться и т. д. Это не ценности. Это называется окна Овертона, через которые разваливаются те или иные нации. Вот с этого. С того, что входит якобы чуждая культура, которая, на самом деле, антикультура. Которая отвергает все ценности моральные, прежде всего, церковные какие-то догмы такие, ту мораль, которую нам внушали с детства, понимаете. Я уже не говорю славянский менталитет. Я говорю простой морали. О той, так сказать, части человека, в которую вообще вторгаться нельзя. И, конечно, у нас молодняк, так сказать, с радостью за вот это ухватился. Потому что хорошо, когда весь мир говорит на одном языке, да. И все начали говорить на одном языке там рэпа, допустим, на музыкальном. Не вдаваясь в подробности, что рэп возник, когда афроамериканцы начали между собой общаться в тюрьмах, им не разрешали разговаривать на прогулках, они начали через эти песни. А у нас это тупо воспринялось, и это  все развивается. Ну, это такое дело. Или, допустим, такой сатанинский праздник, как Хэллоуин, это тоже. Нам это все впиливается в сознание. Я считаю, что это во многом идет разрушение личности.

- Спротив має цьому бути якийсь?

- Я понял, спротив. Понимаете, в чем дело, сейчас очень не модное выражение славянская солидарность, славянское единство. Когда-то оно было модно. И оно объединяло между собой, по культуре оно объединяло между собой народы. У нас сейчас вся политика направлена, чтоб это самое единство разрушить. Потому что у нас считается, что вот та же российская культура, вместе с российским языком, это являет угрозу безопасности Украины. Непонятно, правда, от кого, понимаете. Это заявление государственных чиновников. Это черные списки. Какое же может быть здесь единство? Нет, будем ждать других времен, когда придут на смену Зеленскому более, так сказать. Но он не политик, дело в том. Я вот отношусь к нему, как к человеку искусства, которого, так сказать, насильно сюда привели, в силу целого ряда обстоятельств, и заставили управлять вот этим всем, всей этой фигней, как сказал его папа, понимаете. Так что вся надежда на то, что где-то будут выборы какие-то. Может, будут какие-то политики. Есть такие политики. Но Вы понимаете, я иногда смотрю на то, что говорит, допустим, тот же Женя Мураев, все, и ловлю себя на мысли, что он политик  не от этой страны. Он должен был политиком быть в высоко интеллектуальной и высоко технологичной стране, которая живет по другим понятиям. А в стране, где по понятиям урвать и скрыться, понимаете, эти методы не действуют. Тут нужно действовать методом дубины, понимаете, методом какого-то силового внушения. Методом переворота, методом какой-то хунты, не знаю еще. Мы к этому идем. К сожалению. Но, тем не менее, сейчас Новый год, и мы сейчас с надеждой, понимаете, на лучшее будущее.

- Ви знаєте, дуже цікаво вести розмови, але от я хотів би, ну, не хотів би говорити, на завершення, але все ж таки. Ми говоримо про якісь ідеали постійно. Ми говоримо про ворогів, в основному, і про ідеали, але не досягаємо успіхів ні в тому, ні в іншому. От, наприклад, в боротьбі з ворогами, ні в досягненні ідеалів. Що треба робити українцям, і Україні як державі, щоб перестати шукати ідолів. Тобто, знаєте, ми, коли сперечаємось навіть у студіях, от постійно кажу - а що у нас? Да, які козирі у нас, українців, є? От що Ви можете сказати, що такого, що може підняти українську націю?

- Перестать говорить, что мы украинцы, и у нас есть щось особливе, это первое. Это вредный лозунг, как и вредно деление на титульных и нетитульных. Прежде всего, наши самые большие враги это внутри нас. И победить наших внутренних врагов, зависть победить, равнодушие к другим, понимаете. Победить эти принципы, по которым нужно свою жизнь заточить на то, чтобы урвать за счет других, о обогатиться. И, знаете, такая вот составительное слагаемое, это беда всех олигархов. У них должно быть больше карточек кредитных, чем у соседа. Тогда он будет счастлив, и, так сказать, сон у него будет крепким. Вот, когда это все уйдет. И потом, знаете, я уже говорил много раз, мы перестали жить одной большой семьей. У нас нет ощущения того, что мы живем в одной квартире со всеми людьми.  У нас слишком много хамства по отношению других людей. Мы слишком часто диктуем им, как они должны жить. Мы забыли о том, что есть права человека, о которых, так сказать, даже говорят европейцы там и все. И когда даже та же Венецианская комиссия осудила сейчас мовный закон, который делит на, так сказать, на негров, в полном смысле этого слова, и на белых, нашу нацию. Тем не менее, понимаете, ничего к этому не делается, не движется. Значит, нужно каждому в себе, так сказать, производить маленькую культурную революцию, больше думать о себе и своей семье. Не за счет других, не за счет этого. Но еще есть такой маленький момент. Когда утром просыпаешься, нужно затачивать себя на доброту. Нужно думать о том, что кому-то хуже, чем тебе. Что кому-то, может быть, из друзей тебе нужно помочь. Словом, делом, я не знаю, там 5 копеек дать. Что-то еще, конфет принести. Вот, сегодня пришел мой товарищ с утра, он просто принес конфет, говорит - развесь на елку, будет классно. Понимаете, вот что его двигало в этом деле? Ничего. Да, я не знаю, я когда кормлю собаку, у меня есть две собаки такие подшефные, их было 35, осталось две всего. Понимаете, какой мне с них толк? Они никогда не дадут, так сказать, не принесут мне  ответку, откат не принесут, но я понимаю прекрасно, что я помог кому-то в этом мире, понимаете. Каждый для себя должен устанавливать какие-то планки доброты. А вот эти все идеалы, они, как правило, знаете, они очень не конкретные, и они очень размытые и расплывчатые. И, как правило, слово идеалы используется политиками, оно брехливое, понимаете. Для очередного одурачивания народа. 

- Володимир Юрійович, чому, на вашу думку, Українська держава останніми роками, вона от всі ці речі, про які Ви говорите, не фінансує з точки зору, наприклад, от ми виділяємо мільярд на розвиток українського кіно. Ми виділяємо мільярд на розвиток української пісні. Ми будуємо там новий сучасний український театр. Ми хочемо, щоб українською мовою говорили, і ми фінансуємо там програми по розвитку української мови. Але от є примус від держави, а от пропозиції немає.  Я до Вас це питання ставлю, тому що Ви творча людина. Я так розумію, я сам творча людина, коли є якийсь примус, то ніякої творчості, в принципі, немає.

- Конечно. Вы понимаете, в чем дело, когда из страны делают отдельную планету, которая как бы живет в вакууме, так сказать, и не имеет соседей. И не имеем, знаете чего, стремление выйти на какие-то уровни, так сказать, на уровень мировой культуры, а мы не имеем сейчас. Вот, допустим, дали на кино какие-то деньги, дают на кино деньги. Но в основном, это на кино пропагандистские, направленные против России. Какие могут быть хорошие фильмы, направленные против кого-то? Не могут быть такие. Дальше. Хороший профессионал начинается с хорошего обучения. Давайте так. Давайте для начала посмотрим, что у нас творится в творческих ВУЗах. У нас не знают элементарной классики мировой студенты, которые там обучаются. Кто их обучает, скажите? Понимаете, пока существуют такие институты, как Поплавский, понимаете, какое может быть обучение? Говорят,  знаете что, это не фамилия, это диагноз, знаете?

- Поплавский?

- Да.

- Слухайте, а Ви, от, якщо ми говоримо про людину - бізнесмена Поплавського, ну, з точки зору на бізнес, це дуже успішний бізнес - проект. А з точки зору на якісь цінності?

- Ну, понятно. Вот, я Вам скажу, значит, если сравнить Поплавского и сравнить Мамонтова, Морозова или того же Щукина, тоже миллионеры были. Но они свои деньги вкладывали в то, чтобы открыть Третьяковскую галерею, открыл Третьяков. Для того, чтобы театру помогать. Для того, чтобы организовывать быт своих рабочих, и учебу там и все. Мы же об этом не знали. Это все было царское проклятое время. Но они на это деньги тратили. Это благотворительность в высшей степени, которая не просто там дает возможность человеку прокормиться, а дает ему удочку, с помощью которой он может ловить рыбу. А что сейчас? Поплавский вот себе устроил сеть ресторанов, в которых там бесплатно его эти все.

- Уже банкроти там вони.

- Не знаю.

- По трассам, да?

- Да, по трассам там. Студенты у него там под видом практики бесплатно отрабатывают.

- Чебуреками торгують. 

- Вы понимаете, ну, проходимцев хватало всегда, во все времена, что о нем вспоминать. Сегодня праздник, понимаете, будем вспоминать о хорошем.

- Як навчитися грати так, як Ви, на піаніно або будь-якому іншому інструменті, так, щоб це було від душі, ніжно, красиво. Тому що, знаєте, коли батьки там приходять з дитиною в музичну школи, вони там 11 років навчаються, чи скільки, чи 10. А потім виходять, і це грубо все, вони нічого не вміють нормально робити, і час витрачений просто марно. Як визначити те, що ти талант, грубо кажучи?

- Ну, Вы знаете, есть, по-моему, есть два ответа на этот вопрос, два способа, вот, как писать музыку, или как заниматься литературой. Если не можешь не писать, пиши. Если можешь не писать - не пиши. Понимаете, да?

- Філософські.

- Нет, ну это основной двигатель, движитель этого процесса. Потому что просто сидеть, складывать, понимаете, нотки, ничего не будет. Когда-то взяли, замесили несколько симфоний Моцарта в компьютер, и он выдал совершенно новую симфонию Моцарта на основании тех приемов. И она никак не действовала на людей. Просто, это было красиво. 

- Але не емоційно.

- Да, почему. Потому что, знаете, если уже брать философию, то я глубоко уверен в одном, что то, что ты делаешь своими руками, и у тебя получается и влияет на людей, это не есть твой продукт, это продукт оттуда, и ты являешься просто приемником и передатчиком этого людям. И даже существует какая-то такая церковная догма, что не приписывай себе создание того, что было создано Господом Богом. И есть еще одна, так сказать, фраза, которая мне очень нравится. Это сказал скульптор Бранкузи, французский, он сказал, что создавать шедевры очень легко, но очень сложно найти в себе состояние, в котором эти шедевры создаются. Все, состояние, поиск. Состояние это, по сути дела, это и трагедия многих художников, для которых, так сказать, закончился этот поиск, и они не могут себя найти, садятся на стакан, на что-то еще.  Вот, вспомним хотя бы ту же Нику Турбину. Оборвалась ниточка. Оттуда шла информация, она была гениальная поэтесса. Потом ушло все, перерезали. Непонятно, почему отключили ее от этого банка всемирного, незнаю, вселенского банка информации. Это вот только так. Потому что объяснить все чистым мастерством, знаете. Вот, я скажу, был такой композитор Мясковский. У него было 27 симфоний. Он был хороший композитор - классик. У Рахманинова всего 2 симфонии. А у Чайковского 6 симфоний. И это ни о чем не говорит. Тот написал 27, а этот 6. Ну и что? Ничего, понимаете. Можно было написать Грибоедову только "Горе от ума", и уже стать Грибоедовым, понимаете. А другой пишет. Потому что нет божественного какого-то, понимаете. Почему я говорю, что вот музыка до сих пор живет 80-х, 90-х годов, до сих пор, да. Ее творили профессионалы поэты и профессионалы композиторы. Сейчас, допустим, люди ведутся от того, что натворили там молодняк под кайфом или, допустим, клей несвежий понюхали. Ты иногда слушаешь этот весь, понимаете, я недавно слушал модную одну певицу. Значит, она  пела, что у нее попа, как у какой-то певицы, как у какой-то этой самой.

- Настя Каменських, пробач!

- Понимаете, ну 4 минуты петь о том, что у нее задница, понимаешь, как у этой самой, какой-то кинозвезды.

- Ким. Ким Кардашьян.

- О, Боже мой! Понимаете, это, конечно, искусство в высшей степени. Понимаете, каждый, каждое, как говорится "искусство" рассчитано на своих покупателей. На таких же,  невзыскательных, понимаете, которым все равно, что им там будут втирать. Лишь бы была модная, так сказать, аранжировка. Модный был бы какой-то лук, и все. И хорошо одетая девочка. 

- Дивіться, от я зараз відкрив от це. Як Ви думаєте, скільки мільйонів переглядів?

- До чорта!

- 52 мільйони переглядів.

- Знаете, я хочу сказать, одну фразу хочу сказать, Конфуций сказал - даже два миллиарда мух не убедят сеня в том, что говно это вкусно.

- Я думаю, на завершення треба бліц-питання, буквально прізвища, які, так чи інакше пов'язані з Україною. А ви оберете, тобто, буде пара, а Ви оберете.

- Ну, нужно учитывать то, что все субъективно.

- А я тільки на це і розраховував.

- Я же не истинная последняя инстанция. Я не хочу сказать, что тот это вот нравится, и вот это вот должно нравиться всем.

- Я про сучасне зараз хочу. Якщо ми про композиторів, тих, хто пише музику, і в музиці крутиться постійно. Костя Меладзе або Потап?

- И тот, и тот интересен по-своему. Тут я не могу отдать приоритет. Потому что Потап тоже сделал интересный жанр, как говорится, когда сочетал рэп с мелодикой. В этом плане он мне так же интересен, как та же Земфира, которая внесла новое свое. Меладзе тоже хороший композитор. Сейчас у него уже заканчивается этот период его звуковых колебаний. Это все через колебания идет, понимаете. Вот, его колебания нравились определенному, так сказать, многим очень. Так, что здесь я не могу отдать предпочтения. Давайте дальше.

- Таїсія Повалій чи Світлана Лобода? 

- То же самое. Каждый в своем профессионал. Я ничего не могу сказать, я не могу сказать, что кто-то из них левый. Нет. Светлана Лобода, мне что-то может нравиться, что-то не нравиться. Но, знаете, она трудяга, и она пробилась своим трудом и заняла сейчас место, которое занимает. И, если Повалий великолепная певица. У нее голос, конечно, лучше, чем у Светланы Лободы, но понимаете, в чем дело, сравнивать, допустим, Монсерат Кабалье и Иосифа Кобзона тоже как-то не-не-не, понимаете, да. Дальше, какие вопросы?

- А до речі, Ви знаєте, що Дзідзьо, він співає оперу. Ви чули, до речі, як він співає?

- Я Вам скажу такую вещь. Я знаю просто, откуда ноги растут. Там была вначале Ничлава, у которого украл проект Скрябин, и называется Дзидзьо. Вот это я знаю. Эту историю всю, понимаете? Но это самое, вот мне это категорически не нравится просто. Это для жлобов, будем так говорить. Если говорить, резковато. А Битлз это на очень долгое время. Не знаю, навечно так. Дзидзьо через 5 лет уже никто не будет помнить.

- Окей. Тіна Тернер тоді або Тіна Кароль?

- Тина Тернер, однозначно. Вот Тина Кароль хорошая певица, голос хороший тоже так. Но она имеет свои временные ограничения. И потом, знаете, у нее последнее время, как говорится, у нее была песня "Выше облаков", которую лет 12 она крутила. Потом чего-то я особо, так сказать, не слышал каких-то хитов, понимаете, которые бы запоминались. Может быть, кому-то и запоминаются. Но лично мне, она раскрученная. Она, так сказать, модная. Она попала в струю. Она при канале. Все.

- При канале, это хорошо звучит.

- При канале, с точки зрения, понимаете, каких-то там, допустим, свершений, там ничего. 

- Якщо ми говоримо про визначення взагалі от української творчості, української музики сьогодні, Ви ж, певне, чули і не раз, особливо ця хвиля пішла від Вані Дорна, знаєте, Іван Дорн.

- О грустном не надо, понимаете.

- От, українська молодь, вона говорить, що зараз українська музика, вона розквітла з зовсім іншого розуміння музики, Ваня Дорн, Монатік і т. д., і т. п. Ви вважаєте, що українська музика зараз, вона розквітла, з точки зору сприйняття?

- Об этом можно поговорить через несколько лет. Потому что для меня и Монатик тоже, это не есть, так сказать, какой-то образец. Это модно. Это модно, но это уже было,  Майкл Джексон, понимаете, такой же поющий мальчик. То, что он поет, как говорится, на голову не налазит, понимаете. Это все, как Вам сказать, с точки зрения любителя АВВА, с точки зрения любителя, вот я себя считаю, любителя, понимаете, таких певиц, допустим, как та же Тая Повалий, допустим. Французский шансон, пожалуйста. И Азнавур там, и Лайза Минелли. А это все настолько, знаете ли, провинциально и вторично. О чем-то говорить, знаете, ну веселят народ, и веселят. Для меня это с точки зрения, понимаете, эмоциональной, я Вам сейчас могу сказать, хотите из последних? Мне очень понравился последний клип Данилко "Сделайте мне дождь из шампанского". Очень понравился. Да, да, новый. Англоязычный такой, все. Очень интересная аранжировка. И он по форме интересен, все.

- Я просто, я не чув навіть.

- А то, что там мучит Ваня Дорн, у меня впечатление, что он не вылазит из какого-то запоя или застоя, или чего-то еще там. Понимаете, когда свои личные  какие-то, будем говорить, тараканы, выдают за творчество, для меня это не есть хорошо.

- Я хотів би запитати про творчість, вашу естраду, і про особисте. Ви були закохані колись в якихось співачок таких?

- В Лайзу Минелли. Я ее мог слушать просто. Я когда был у нее на концерте, когда она сняла туфли, у нее  там с тазобедренным были проблемы какие-то, она босиком отработала весь концерт. Достаточно послушать ее просто. Это такой сгусток энергии, энергетики. Она как-то достаточно быстро сошла, потому что она тоже увлекалась всякими там дуростями, понимаете. Я с ней был как-то, меня познакомили, и целовался даже с ней. Это был, как бы,  предел мечтаний моих, да.

- В щічку чи як? 

- Ну, в щічку, я не знаю, в губки, я не помню. Я дрожал от счастья. Я ей подарил, кстати, свою песенку "Хай, Америка" в исполнении Таи Повалий. Ну вот, она меня поцеловала, я ее поцеловал в ответ. И потом сказал - у нас есть обычай целоваться трижды. Значит, когда я трижды притянул, там охрана вся напряглась. Да, вот это певицы того уровня, который я считаю нужным, до которого нужно расти и расти. Та же Барбара Стрейзанд. Есть очень много людей. А какие певицы в шикарных американских мюзиклах. Просто, как говорится, бесподобные. Кроме того, я скажу, что та же долгоиграющая Пугачева, которая очень много сделала для нашего развития, понимаете. Ну, есть образцы. Лара Фабиан, которая не стареет.

- Ви були на її київських концертах?

Нет, не был. Вот. Та же Тамара Гвердцители, которая не поменяла свой имидж, в отличие от Аллы Борисовны, понимаете, и сохранила всю свою аудиторию, до сих пор очень хорошо поет. Шикарно совершенно. Это искусство по большому счету. А говорить о том, что сейчас привлекает, допустим, толпы народа во Дворцы спорта, и в этом самом, в НСК Олимпийский. Это не есть показатель, во-первых, долговечности этого всего дела, и качества. Это на сегодня - да. На сегодня - да. Я не отрицаю. Я и вовсе не говорю, что не ходите, это кака. Зачем? Людям нравится - нравится. Понимаете, кому-то нравится, как говорится, выдержанный французский коньяк, а кому нравится шмурдячок, понимаете?



 

Якщо Ви виявили помилку в тексті, виділіть її мишкою і натисніть Ctrl + Enter

Підпишіться на НАШ у соціальних мережах

Коментарі

фото користувача
Для коментування матеріалу або зареєструйтеся
+ Більше коментарів

Новини партнерів

Загрузка...
^